logo_page_Iskusstvo2.jpg

Любовь наземная и Любовь небесная. Тициан. Галерея Боргезе

Золотоволосые красавицы Венеции

Понятие «тициановская женщина» пришло к нам из XIV века. Точнее – «венецианская», поскольку статные золотоволосые красавицы заполняли полотна живописцев Венеции еще со времен Карпаччо. «Золотоволосость» венецианок была искусственной – соотечественницы Дездемоны (не исключено, что и она тоже) волосы попросту красили. «Возьмите», — говорилось в одной старинной книге, — «четыре унции золототысячника, две унции гуммиарабика, и унцию твердого мыла, поставьте на огонь, дайте вскипеть, и затем красьте этим свои волосы на солнце». Волосы приобретали золотисто-белокурый цвет, мода на который пришла из Северной Европы, куда венецианские купцы возили заморские товары. Если хотелось, чтобы волосы стали рыжими, в состав добавляли хну. По составляющим рецепта нетрудно было отследить географию венецианской торговли. Мыло сюда попало с Ближнего Востока еще в XII веке, а в следующем столетии венецианцы наладили и у себя его успешное производство. Гуммиарабик привозили из Северной Африки, хну – через Персию из далекой Индии. Только золототысячник сорняком произрастал в Италии повсюду.

Tizian_Lubov-zemnaya_6

Размах торговых связей Венеции был огромен. В начале XVI века она продолжала царить на Средиземноморье. Новые морские пути еще только-только осваивались. Колумб совершил свое первое путешествие к берегам Америки недавно, в 1492 году, а Кортес высадится там почти через тридцать лет. Испанцы и генуэзцы не составляли пока конкуренцию Венецианской республики – торговлю Европы с Востоком она по-прежнему прочно удерживала в своих руках. В море ей угрожали только турки-османы и шайки разбойников-пиратов. Но для охраны водных путей Венеция создала мощный флот, равного которому не было в Европе того времени. Он насчитывал более трех тысяч судов.

Богатство Республики росло. Золото, пряности, драгоценные камни, благовония, слоновая кость, парча, шелк, фарфор – все виды восточной роскоши приносились к ногам крылатого льва, герба Венеции, символа Св.Марка-евангелиста, ее небесного покровителя. Влияние Востока, особенно Византии, к тому времени попавшей под власть турок, ощущалось во всем. Венецианцев особенно привлекали пышность и зрелищность византийских традиций. Поэтому они щедро отдавали дань всем видам торжеств и театрализованных представлений от освященных церковью христианских праздников до церемонии «обручения с морем» венецианского дожа, главы Республики.

А венецианские женщины! Это им Европа была обязана модой на ажурные кружева, зеркала и драгоценное стекло местного производства, меха и речной жемчуг из заснеженной Московии, персидские ковры и китайский фарфор, серебряные столовые приборы из Византии. Никто не славился такой изысканностью в выборе благовоний и косметики, ни у кого не было столько шелков, парчи и бархата. Нигде не было столь безудержного веселья, пышных обедов и балов, на которых царило бы столько элегантно одетых красавиц. И ни в одном городе Италии не было художника, который воспел бы всю эту роскошь и великолепие женской молодости с такой осязаемой чувственностью. В Венеции был – Тициан.

ТицианTizian_Lubov-zemnaya_3

ит. Tiziano Vecellio ( 1488-90 — 1576)

Уроженец заштатного городка Кадоре в Доломитовых Альпах на самой северной окраине венецианских земель, он был привезен в Венецию в десятилетнем возрасте. Свое обучение начал у известного мозаичиста Себастьяна Дзуккато. В то время тот работал над мозаиками собора Св. Марка. Маленький Тициано помогал ему и на всю жизнь сохранил страсть к сверканию красок, размаху и масштабности исполнения. Подростком перешел в мастерскую к братьям Беллини. Сначала учился у Джентиле, потом у Джованни. У них он в полной мере овладел живописным мастерством и стал отдавать предпочтение цвету, как главному выразительному средству живописи.

«В колорите он не имел себе равных…» -

напишут позже его биографы. Большое влияние оказал на него Джорджоне, его старший товарищ по мастерской. Одно время они работали вместе, и Тициан столь преуспел в подражании мастеру из Кастельфранко, что часто современники путали их работы. Да и сейчас, столетия спустя, специалисты гадают, кто из них двоих автор той или иной картины. Словом, молодой художник быстро впитал в себя самое лучшее, что к тому времени успела выработать венецианская школа.

Творческий путь Тициана

В конце первого десятилетия XVI века Венецию ожидали серьезные испытания. Созданная императором Священной Римской империи Максимилианом Габсбургским Камбрейская лига католических государств захватила в 1509 году северные венецианские территории. Ближайшие к Венеции города Верона, Падуя и Виченца перешли на сторону противника. С большим трудом венецианцам удалось вернуть свои земли, но победа далась ценою больших потерь. В следующем году город постигло новое несчастье – эпидемия чумы, во время которой умер Джорджоне.

Tizian_Lubov-zemnaya_7

Тициан на время уезжал из Венеции, а, вернувшись, в благодарность за избавление от страшной болезни написал алтарный образ для городской церкви Санта Мария делла Салюте. Имя его стало известным. Вскоре он получил свой первый государственный заказ на роспись батальными сценами Зала Совета десяти во Дворце дожей, где заседало правительство Республики. Работа имела большой успех. Настоящим триумфом Тициана стала его алтарная композиция «Ассунта» — «Вознесение Мадонны», — которую он написал по заказу францисканцев для церкви Санта Мария деи Фрари. Пренебрегая сложившимися традициями, он изобразил Богоматерь, стремительно поднимавшуюся в небесах к Божьему престолу в окружении целого сомна ангелов. Внизу вместе с прихожанами взирали на нее потрясенные апостолы. Иллюзия достоверности и торжественности происходящего была полнейшей за счет точно выверенной композиции и оригинального цветового решения. С этой картины началась его слава лучшего колориста Италии.

Заручившись надежной поддержкой церкви и властей, он стал первым претендентом на должность официального художника Венецианской республики, которую в то время занимал престарелый Джованни Беллини. Осталось найти себе влиятельных и богатых покровителей. В то время личным представителем римского папы в Венецию был назначен кардинал Пьетро Бембо. В молодости Бембо входил в «кружок интеллектуалов» при дворе герцога Урбинского. Его среди Tizian_Lubov-zemnaya_8главных персонажей упоминал Кастильоне в своей книге «Cortegiano» — «Придворный». Разносторонне образованный, Бембо писал стихи, поэмы, труды по истории и философии, переводил с греческого и латыни. «Ассунта» Тициана произвела на него сильное впечатление, он обратил внимание на редкостный талант молодого венецианца. Бембо знал толк в живописи – на его глазах вырос Рафаэль.

Кардинал взял Тициана под свое покровительство. Именно он порекомендовал художника аристократу Никколо Аурелио, секретарю Совета десяти Венецианской республики. Тот заказал Тициану к своему бракосочетанию большую аллегорическую композицию,которой впоследствии дали условное название «Любовь земная и небесная».

Любовь земная и Любовь небесная

Tizian_Lubov-zemnaya_1

Любовь земная и небесная. 1514-15 гг
Тициан (Тициано Вечеллио)(1488/90 – 1576)
Галерея Боргезе, Рим.

…Заказ Аурелио был очень важен для Тициана. Это был шанс обрести «своих» постоянных клиентов среди самых влиятельных людей Венеции. Конечно, работа по заказу Республики была престижна и создавала прочную репутацию, а Тициан был честолюбив. Он хотел преуспеть в жизни, достичь того, чего в Риме, по слухам, достиг Рафаэль. Здесь, в Венеции, жизнь тоже стоила немало денег, надо было только уметь их зарабатывать. Монументальные церковные и правительственные заказы хорошо оплачивались, но отнимали уйму времени. Не лежать же по четыре года под потолком, расписывая его фресками, как это делал флорентиец Микеланджело, пусть даже по приказу самого папы! За сравнительно небольшие картины можно было получать от богатых заказчиков втрое, вчетверо против того, что платило скуповатое государство, как получал, например, покойный Джорджоне. А Никколо Аурелио был не просто богат и знатен. Он занимал видную должность в Совете республики. Его знала вся Венеция. У него были огромные связи. Если бы Тициану удалось угодить Аурелио, то перед ним открылась блестящая перспектива. Тот замолвил бы слово перед Советом, и Тициана назначили бы официальным художником города, минуя всех его конкурентов, даже Беллини, который тогда еще был жив. Аурелио порекомендовал бы Тициана своим друзьям, а стабильная клиентура, принадлежавшая к «сливкам общества», всегда была залогом преуспевания для любого художника.

Tizian_Lubov-zemnaya_5

Сложность, даже некоторая пикантность, ситуации, с которой столкнулся Тициан, получив заказ от Аурелио, состояла вот в чем. Никколо собирался жениться на некой Лауре Багаротто, молодой красавице-вдове, в которую был давно и страстно влюблен. Лаура была дочерью известного падуанского юриста Бертуччо Багаротто, который во время известных событий перешел на сторону воевавшей с Венецией Лиги. За измену Венецианской республики Совет десяти приговорил Бертуччо к смертной казни с конфискацией имущества, в том числе и приданого дочери. Вместе с ним был арестован и Франческо Борромео, муж Лауры. Не дождавшись приговора, он умер в тюрьме. Злые языки поговаривали, что инициатором его ареста был секретарь Совета Никколо Аурелио, желавший устранить ненавистного соперника. Через три года стараниями того же Аурелио Лауре было возвращено ее приданое, но отца и мужа было уже не вернуть. Любовь и нежная забота, которыми окружил Аурелио молодую женщину, возымели свое действие: она ответила ему взаимностью. Но благочестивой венецианке было нелегко решиться на брак с человеком, причастным к смерти близких ей людей. Аурелио прямо сказал Тициану, что его судьба во многом зависела от того, какое решение примет Лаура. Будущая картина должна была повлиять на решение красавицы. Расходы значения не имели.

«Аурелио прямо сказал Тициану,
что его судьба во многом зависела от того,
какое решение примет Лаура.
Будущая картина должна была повлиять
на решение красавицы. Расходы значения не имели…»

Тициан долго раздумывал над сюжетом. Он не получил хорошего классического образования, и всю жизнь у него были проблемы с латынью. Но годы общения с Беллини и Джорджоне научили его разбираться в древней и современной литературе. Он обратился к популярной в Венеции поэме «Алозанцы», автором которой был его покровитель кардинал Пьетро Бембо. Там упоминался знаменитый «Пир» Платона и его теория возвышенной «платонической» любви. Сам он Платона не читал – не знал древнегреческого, а над рассуждениями о бестелесной любви смеялся. Пусть рафинированные флорентийцы рассуждают о ней, у них, венецианцев, слава Богу, в жилах течет живая кровь, а не водица, разбавленная тосканскими винами. Но раз это стало так престижно, можно было написать и на эту тему, только не забыть бы еще «Гиперэротомахию Полифема», поэму Франческо Колонны. Ее сюжет частично использовал Джорджоне в своей «Венере». Так утверждали венецианские знатоки. «Гиперэротомахия» — «Битва Любви в сновидениях Полифема» — была, как считал Тициан, ближе Аурелио в его состоянии — не трудно было догадаться, какие сны того одолевали. Тициан и сам тогда был влюблен.

Tizian_Lubov-zemnaya_11

…Никколо Аурелио долго не мог отвести глаз от почти трехметрового холста, сверкавшего еще не просохшими красками. Две прекрасные молодые женщины сидели по углам небольшого мраморного бассейна, из которого вылавливал плававшие розы маленький Амур. Одна из женщин, по виду венецианка, в пышном свадебном платье, с распущенными по плечам золотистыми волосами, прижимала к себе ларец с украшениями. Другая, совершенно обнаженная, чью роскошную наготу подчеркивал алый шелковый плащ, держала в руке чашу с курившимися благовониями. За спинами красавиц открывался взору очаровательный летний пейзаж: слева — замок и башня на поросшем лесом холме, справа – речная долина и силуэты городка за темневшей полосой деревьев. Тут же, на лугу, паслось стадо овец, шла охота на кроликов, «под сенью дерев» целовались влюбленные. Мраморный бассейн своими очертаниями напоминал саркофаг Адониса, мифического возлюбленного Венеры, убитого на охоте разъяренным вепрем. На боковой стенке бассейна был выбит барельеф с соответствующей сценой из «Метаморфоз» Овидия и герб рода Аурелио. Это был прямой намек на то, что в случае отказа, Никколо Аурелио могла бы ожидать столь же печальная учесть. Обнаженная красавица, по-видимому, сама Венера, уговаривала «венецианку» сдаться всепобеждающему чувству любви и обещала тихие радости супружества, которые олицетворяли картины мирной сельской жизни у нее за спиной, в первую очередь кролики – старинный символ плодородия. Но, видно, «венецианка» с трудом поддавалась увещеваниям богини. Ее несокрушимую добродетель подчеркивали мощные стены замка и веточка чертополоха в руках — знак супружеского постоянства. В то же время она совсем не спешила возвращать ларец со свадебными подарками, и это внушало некоторую надежду.

Tizian_Lubov-zemnaya_9

Tizian_Lubov-zemnaya_10

Все на картине было залито переливами вечернего света, мерцанием шелка, сиянием бело-розовых женских тел. Мягкие «пастельные» краски летнего вечера создавали задумчиво-лирическое настроение. Любовная страсть перетекала в нежность. Пленительная «земная» женственность венецианки смягчала эротизм «небесной» наготы богини:

«Ее улыбка, грация живая,
и золото волос, и нежные уста –
и вся она, прекрасна и чиста,
сошла с небес, как воплощенье рая.
И повторяю я, не уставая,
что все на свете – тлен и суета,
нетленна только эта красота,
хоть смертна эта женщина земная» -

так отзывался о венецианках португальский поэт Антонио Феррейра, побывавший в Венеции в начале XVI века и покоренный их очарованием. Что удалось ему в стихах, Тициан воплотил на картине. Те же чувства разделял и Аурелио. Он был очень доволен работой художника. На Лауру Багаротти картина, по-видимому, тоже произвела отрадное впечатление, ибо их свадьба состоялась. Тициан обрел признание и заказчиков в кругах венецианской аристократии. Он уже не искал состоятельных клиентов – они сами осаждали его с просьбами написать для них портреты и аллегории.

 

Tizian_Lubov-zemnaya_12С этого времени на его картинах все чаще и чаще стал появляться облик молодой цветущей женщины с обольстительными формами, глубокими темными глазами и румяным лицом, схожим с «венецианкой», написанной для Аурелио. Ее назвали «Виоланта» — на одном из портретов вырез ее платья был украшен букетиком фиалок. Кто была эта золотоволосая незнакомка? Моделью или возлюбленной художника? Несомненно, было одно: именно она была в эти годы источником вдохновения Тициана, его счастливой звездой. Ее черты узнаваемы в образах богинь и вакханок в целой серии картин, написанных им на мифологические сюжеты для феррарского герцога Альфонсо д’Эсте.

Сам Тициан женился только через десять лет после описываемых событий. В жены он взял себе дочь скромного цирюльника Чичилию да Кастельболоньезе. К тому времени она родила ему двух сыновей – Орацио и Помпония. Современники свидетельствовали, что в семейной жизни художник был счастлив, любил жену и детей. Что послужило причиной такой длительной отсрочки их брачного союза? Искал ли он, со свойственной ему практичностью, более выгодную партию – в Венеции было немало богатых невест из более близких художнику социальных слоев? Скорее, дело было не в приданом, а в чувствах. Его сердце в те годы было отдано «Виоланте». Душа — навсегда — живописи. Ей он принадлежал безраздельно. Его работоспособность была чудовищной. Заказы богатых венецианских нобилей, послов, аккредитованных в Республике, многочисленных «скуол» — городских корпоративных и религиозных объединений чередовались с работой над портретами итальянских вельмож из сопредельных с Венецией земель. Герцог д’Эсте порекомендовал Тициана мантуанскому маркизу Франческо Гонзага и правителю Урбино Франческо делла Ровере, с которыми был связан родственными узами. Эти три знаменитые семейства Италии на многие десятилетия сделались постоянными заказчиками художника. Для них он создавал свои самые блистательные портретные шедевры.

Европейский король живописи

Портретный жанр сделал Тициана европейским королем живописи. Он оставил после себя более девяноста портретов: титулованных особ, венецианских дожей, кардиналов, военачальников, писателей, купцов, светских красавиц. В них ему удалось запечатлеть «лицо времени», облик Венецианского Возрождения, даже если имена их моделей так и остались нам неизвестны. «Ариосто», «Портрет молодого человека с перчаткой», «Портрет англичанина», «Мужчина в красной шапке» явились подлинным искусством «ritratto d’amina» — портрета души. Тициан стал родоначальником парадного европейского портрета, где искусно балансировал между психологической достоверностью и льстящим заказчику приукрашиванием. Он был очень дорогостоящим художником, но его работы стоили тех денег, которые ему платили. Он умел угождать своим высокопоставленным клиентам и одновременно выявлять в них свойства характеров, которые они старательно прятали от посторонних. Он был и льстец, и тонкий психолог. Нечего и говорить, что его живописное мастерство в передаче всех этих роскошных тканей, золота, драгоценностей, тончайших кружев, доспехов и оружия было непревзойденным.

Tizian_Lubov-zemnaya_13

Их было тогда трое в Венеции, самых знаменитых представителей «изящных искусств»: он, Тициан, Пьетро Аретино, блестящий писатель-памфлетист, обладавший неуемным характером и сочным язвительным языком сатирика, и Якопо Сансовино прославленный архитектор, украсивший берега Большого Канала фасадами своих великолепных творений. Друзья часто собирались в большом доме художника на Бирри Гранде, куда он переселился сразу после смерти жены. Чечилия умерла после родов дочери Лавинии, прожив с ним в браке всего пять лет и оставив ему троих детей. Второй раз Тициан так и не женился. Дом его сделался одним из самых богатых и посещаемых в Венеции. Он любил жить на широкую ногу, предпочитал веселые компании, шумные застолья, общество красивых и беззаботных женщин. Как истинный венецианец, он любил деньги и все блага, которые они давали: комфорт, модную одежду, изысканную еду, дорогие безделушки. Они обеспечивали ему относительную независимость, и он научился их зарабатывать. Его кисть рождала шедевр за шедевром.

Он любил жить на широкую ногу,
предпочитал веселые компании,
шумные застолья,
общество красивых
и беззаботных женщин…

В середине тридцатых годов шестнадцатого столетия в его творчестве получила продолжение тема «любви небесной и земной», начатая им пятнадцать лет назад картиной для Никколо Аурелио. На сей раз его заказчиком стал Гвидобальдо делла Ровере, будущий герцог Урбинский. Для него он создал свою «Венеру», решительно переосмыслив образ богини красоты на свой «венецианский» лад. Лишь композиционно она напоминала «Спящую Венеру» Джорджоне. Это был символ чувственной плотской любви и счастливого супружества в облике реальной земной женщины. Модель, которая позировала Тициану для «Венеры Урбинской», стала его новой сердечной привязанностью. Он написал целую серию ее портретов, один из которых назвал просто – «La Bella» — «Красавица». Имя этой женщины осталось неизвестной. При всей открытости своей страстной натуры Тициан был очень деликатен в отношениях со своими возлюбленными. Жизнь его как официального живописца Венецианской республики была у всех на виду, но он ни разу не был замешан ни в одном альковном скандале. Он сознательно ограждал свою личную жизнь от любопытных взоров.

Tizian_Lubov-zemnaya_14

Тициан никогда не увлекался идеями неоплатонизма как Боттичелли или поисками идеальной красоты как Рафаэль. Он просто наслаждался ею. Встречая на своем пути молодую красивую женщину, он влюблялся в нее и обращал в богиню. В этом образе она появлялась на его полотнах, соединяя в себе небесное и земное. Ему не важно было знать, кто она: герцогиня, натурщица, любимая дочь Лавиния, экономка в доме или цветочница с площади Св.Марка. Все они были для него «Le Belle» — «красавицами», олицетворявшими чувственную прелесть любимой Венеции, воплощением светлой жизненной радости. Он был оптимист и доверял своим ощущениям, не теряя при этом трезвости прагматика. Любовь «земная и небесная» слились в нем и его творениях воедино.

 автор: Елена Архипова

Из цикла "РЕНЕССАНС ПО-ВЕНЕЦИАНСКИ"
КНИГА I. ТВОРЦЫ ВЫСОКОГО ИСКУССТВА.

Последние комментарии

Добавить комментарий